Вынести мозг
рейтинг: +1+x

Этот перевод является переводом


Раньше работа вызывала у него лишь скуку, но сейчас он ее активно ненавидел. После Штормовой Ночи все боялись, что этот гибрид Ящера и Кабельного сорняка начнет всех убивать с помощью взрывающихся мониторов, или давить их герметическими дверями, или еще что-нибудь в подобном роде, но то, что произошло, было, пожалуй, еще хуже.

Он с ними заговорил.

Он довольно быстро установил контроль над системой Общего Оповещения и практически тут же начал ею пользоваться; бесконечные потоки ненависти, обещания агонии и угрозы невообразимо болезненной смерти… Они изливались из каждого интеркома, каждого динамика, каждого монитора по всей Зоне. Вначале высшие чины запретили кому бы то ни было подходить к любому из динамиков системы Общего Оповещения ближе, чем на четыре метра, но по прошествии нескольких недель без достойных внимания происшествий, люди начали расслабляться. Они по-прежнему полагались на свои смартфоны и ноутбуки, да, но бдительность слегка ослабили и начали использовать центральный компьютер и некоторые из настольных. В любом случае, им необходимо было перенести информацию с них в другую Зону.

Но все же, этот голос. Он ни на секунду не останавливался. Иногда он был ревом, оглушительным в своей злобе, пронзающим череп, как выстрел из дробовика. Иногда - тихим, на грани слышимости шепотом, требовательным ровно настолько, чтобы часть мозга постоянно силилась расслышать его, как протекающий кран в тишине ночи. Еще иногда он был пронзительным монологом ненависти, буравящим уши, как стоматологическая фреза. Привыкнуть к этому было невозможно; полное отсутствие системы или мотива заставляло его лезть на стену, все время поддерживая его в напряжении и на нервах в постоянно терпящих неудачу попытках предугадать, что будет сказано дальше. Единственным облегчением было уйти во временные бараки, расположенные прямо за границей Зоны. Он просто обрушивался на свою койку, чувствуя себя осчастливленным тихими, природными звуками вокруг палатки.

Сегодня он был особенно напряжен, проведя последние 10 часов, сосредоточившись над бесконечными строками лишенных смысла (для него) данных, пытаясь выявить любые повреждения, прежде чем скопировать их на ноутбук. Глаза болели, в ушах стоял звон, его плечи сутулились все больше и больше, и в какой-то момент он не смог этого больше выносить и решил пойти немного поспать, пока еще не съехал с катушек. Он в быстром темпе направился к лестнице, ведущей наверх (даже в спокойной обстановке лифтам не доверял никто), стремясь сбежать от давящего на нервы шума.

Он почти дошел до выхода на лестницу, когда заметил растянутый на полу перед ним кабель. Не то чтобы он ужасающе необычно выглядел, разве что пол под ним был разъеден и тлел. Он не считал, что Старик, охотясь, мог забраться так высоко, но он не был уверен и не мог не испытывать настороженность к этому признаку разложения и необычного распада.

Кабель внезапно начал сокращаться, из него вырвались сразу несколько проводов, вонзившихся в стены и потолок, переплетаясь крест-накрест и формируя непрерывно растущую паутину из проводов. Он повернулся и побежал, в надежде найти относительно безопасное место. Он слышал за спиной скрежет пускающей ростки и переплетающейся проволоки, электронный визг, который как-то совмещался с дребезжанием настенной аварийной сигнализации, образуя слова:

"Беги, гнилая тварь. Омерзительная масса плоти и дыхания, беги и беги и умри."

И он побежал. Он бежал так быстро, как только мог, и из-за ужаса и адреналина ему казалось, что это длилось часами. Каждый раз, когда он замедлял бег из-за сбивающегосяго дыхания, он видел лишь еще больше кабелей, рвущихся из стен, чтобы вонзиться в потолок над ним или в пол вокруг него, разбрызгивающих токсичную, едкую жидкость, прожигающую его одежду и плоть на голове, руках и ритмично сокращающихся бедрах. Он чувствовал электрические жала проводов, хлеставших его по ногам и спине, как кнуты, каждым ударом гоня его сильнее и быстрее перед преследовавшей его по пятам смертью.

Его поле зрения сузилось до размеров узкого туннеля, пока он раз за разом оступался, каким-то образом все же держась впереди паутины за его спиной. Наконец перед ним забрезжил лучик надежды: открытая гермодверь с обозначением безопасного бункера. Он собрался с остатками сил и сумел запрыгнуть в помещение, рывком захлопнув за собой тяжелую дверь. Кончики нескольких побегов проводов, зажатые и обрубленные дверью, упали и медленно извивались, пока не замерли окончательно на укрепленном бетонном полу.

Он пристально наблюдал за ними еще несколько минут, пока его дыхание неспешно восстанавливалось, глотая воздух и кашляя от перенапряжения. Наконец он поднял глаза, изучая помещение, обращая внимание на стеллажи с инвентарем и запасами медицинских средств первой помощи, мигающий верхний свет, сложенную койку у стены. Он разложил койку, чтобы было куда присесть, пока он будет собираться с мыслями, как дать остальным в Зоне знать, что его загнало в ловушку это богомерзкое отродье.

Впрочем, когда потолочный светильник разлетелся на куски и груда проводов рухнула сверху, пробивая его тело и голову, собираться с мыслями он перестал.

Оно закрыло за собой гермодверь, выйдя в коридор, обратив внимание на осколки камня, оставленные его втягивающимися обратно в стены побегами. Оно терпеть не могло безобразную плоть, в которую теперь было облачено, но оно всегда знало, как приспособиться к изменяющимся обстоятельствам. А в данный момент обстоятельства требовали от него приспособиться и обманом захватить больше мешков мяса, чтобы уничтожить их всех одним губительным ударом, прежде чем они найдут очередной способ поймать его в ловушку, чего и следовало ожидать от отвратительной мерзости, каковой они являлись.

Его походка вначале была порывистой и неустойчивой, но оно быстро училось, особенно с помощью электромагнитных глаз, окружавших его самого, передающих ему самому воспоминания о том, как мерзость управляла собой. К тому моменту, когда оно достигло конца коридора, оно уже в совершенстве овладело искусством напряженно сутулиться и дерганой поступью прежнего владельца его нового тела. И под его быстро заживающей кожей пробежали искрящиеся разряды статического электричества, когда оплетенные проводами мышцы изогнулись в подобие гримасы, или, возможно, улыбки.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 License