Нина

Когда сам смогу без отвращения смотреть на эту чушь, то, может быть, допишу.


рейтинг: +2+x

0.

На тихий индустриальный город украинской провинции не спеша спускалась октябрьская ночь. Обыватели смотрели телевизор, ужинали и ругались. Неформалы зябли в местном сквере, исполняя песни (уже лет двадцать как немодные) под звон ошалевшей от холода полуубитой гитары. Шпана гоповала в "Доте" и прочих "Танчиках", где можно было "строить лохов", не рискуя получить неожиданной сдачи по лицу. Кабаки, расположившиеся у одной из главных транспортных развязок в центре, обильно поили и кормили тех, кто удостоил их сегодня своим визитом.

В одном из таких кабаков, носившем непритязательное название "У Галины", за дальним столиком расположились двое мужчин. Младший из них выглядел следующим образом: лет тридцати, невысокого роста, довольно тощий, одетый в серый костюм-тройку, белую рубашку (мятую, но чистую, а-ля "Доктор Хаус") и носивший длинные тёмные волосы, запущенную щетину, намекавшую на то, что она может вырасти в полноценные усы с бородой, а также очки. Он представился собеседнику Артёмом Коваленко. У его ног стояли ноутбучная сумка и небольшой рюкзак – видимо, он был приезжий.

Старший же, представившийся Виктором Грабовским ("можно Витёк"), был одет в засаленную кожанку, свитер и какие-то застиранные джинсы. Тёмные волосы его были коротко пострижены и местами проблёскивали сединой, а во рту его красовалась пара золотых зубов. На вид ему было лет этак сорок пять.

Эти двое не были знакомы до сегодняшнего вечера. Младший тихо наливался пивом, когда старший, до того сидевший за соседним столиком, ненавязчиво к нему подсел в характерном для пьяниц желании поговорить. Артём был не против. Они поговорили о необычных для местного октября заморозках, о политике, о женщинах. Спустя пару кружек пива, Артём рассказал Витьку свою любимую историю про альпинистов. После этого Витёк счёл своего собеседника неимоверно умным и интересным и превратился в эталонное внимание, ну а Артём великодушно оплатил всё то, что Витёк пил сегодня, и заказал ещё "Львовского".

1.

Артём, выслушавший ранее рассказы Витька о нелёгком труде помощника старшего машиниста на местном горно-рудном предприятии, а также о всевозможных плюсах и минусах семейности, решил также поведать ему одну увлекательную историю из своей жизни. Витёк, будучи заворожён его интереснейшим рассказом о покорителях Эвереста, преисполнился внимания и принялся внимать.

Итак, Артём начал издалека. Ещё заканчивая старшие классы школы, он подбирал себе подходящий вуз. Ездил, смотрел, общался с преподавателями и студентами. К тому времени его мать уехала в столицу, где работала и снимала квартиру, бабушка с дедом одна за другим померли, ну а отец, находившийся с матерью в разводе, сгинул где-то в российских лесах. Так что наш Тёма был предоставлен себе самому, хотя мама, конечно, финансово ему помогала.

Как-то так он и жил, пока не случилось в его жизни нечто необычное. В один такой вечер он возвращался домой после очередного посещения возможной будущей "альма-матер". И в подземном переходе, через который он намеревался пройти к остановке, он встретил некую женщину, певшую под гитару различные песни из репертуара известных исполнителей русского рока. Артёму такая музыка тогда нравилась, потому он бросил немножко денег в разложенный у ног певицы гитарный чехол и остановился, чтобы послушать, как она поёт.

После того, как было рассказано об вышеописанном, Артём и Витёк негромко спели две песни из репертуара группы "ДДТ", одну песню "Чижа" и три с половиной песни "Машины Времени", однако мы не будем надоедать читателю подробностями. Я буду в дальнейшем курсивом обозначать вылазки из мира воспоминаний рассказчика в то время-пространство, в котором он на тот момент напивался и повествовал.

Как многие уже догадались, Артём подошёл к женщине и познакомился с ней. Потом купил пива ей и себе. А когда совсем стемнело, и маршрутки уже не ходили, он отправился к ней спать. Нет-нет, ничего этакого между ними тогда не произошло, –наши герои, особенно Артём, были весьма скромны. Просто они стали друзьями. Наутро он с первым автобусом уехал готовиться к выпускным экзаменам, но договорился с новой подружкой встретиться на этом же месте через неделю.

Женщину звали Ниной. Впрочем, "женщина" в данном контексте – это лишь физиологический термин, а социологически её следовало бы назвать скорее девушкой. Артёму было 17, ей – 19. Их вкусы в сферах музыки и литературы во многом совпадали, и их мнения о жизни были близки. Столь ли дивно, дорогой мой читатель, подсматривающий вместе со мной за этой непринуждённой кабацкой беседой, что Артём и Нина влюбились друг в друга?

2.

Итак, Артём закончил школу и поступил в облюбованный им университет. Лучше всего из школьных предметов он разбирался в биологии и химии – так что, дорога на биохим ему открылась легко. Город, в котором происходит действие (как той истории, которую рассказывает своему собутыльнику Артём, так и той, которую рассказываю вам о них я) весьма растянут по карте, и чтобы успеть доехать из дома на первые пары альма-перематери, да ещё и при этом сделать зарядку, принять душ состряпать завтрак и оный употребить, требовалось заставить себя оторваться от подушки в пять утра. Да и тратить деньги на проезд не хотелось, потому Тёма, обсудив все "за" и "против" с матерью, сдал квартиру и уехал жить, как он соврал маме, в общежитие, – а на самом деле, к Нине.

Так они и жили, в некоем подобии платонического брака. Она тогда работала киоскёршей, продавала аудио- и видеокассеты. Он же, ещё на первом курсе устав сидеть у мамы на шее и будучи недоволен скудной стипендией, устроился работать в местное интернет-кафе админом, – благо, некоторые соответственные навыки имелись, а конкуренция в этой сфере в те годы была мизерной. Работал он ночью, поэтому образ жизни у него сложился необычный. После универа, в 16:00, он приходил домой к Нине и там спал, в 20:00 – заступал на смену в клубе, где помогал ламерам зайти в почту, за небольшую денежку продавал геймерам чит-коды к играм, а сам поглощал знания из Интернета. Спал ещё пару часов в специально отведённой каморке в "час самоубийц". После этого в семь утра сдавал смену, быстро прибегал к Нине, мылся и мчался в университет. Будто желая "заработать все деньги в мире", он так работал пять дней в неделю, а в субботу и воскресенье, освободившись от основной работы, его подменял владелец кафе – весёлый рыжий дядька с греческим именем, еврейской фамилией и славянской внешностью.

Нина кормила друга относительно съедобной едой (да, её кулинарные способности были сомнительны), продавала кассеты, усердно таскала ему всевозможные музыкальные "интересности" для ознакомления. Работала она по адскому графику "месяц/месяц", – то есть, то без выходных, то без работы. Потому в выходные Артём приходил к ней в киоск и "помогал торговать" – в основном, попросту развлекал болтовнёй. В восемь вечера она сдавала кассу характерному для тех времён "инкассатору", закрывала ларёк, а потом они с Артёмом, держась за руки, бродили по скверу, болтали обо всякой всячине и даже целовались.

3.

В один из таких вечеров произошло страшное. В этом городе, тихом и индустриальном, подобных случаев не наблюдалось с пресловутых девяностых. В девяностые, конечно, по всему СНГ хватало отморозков а-ля "Заводной Апельсин", но к началу нулевых такие либо сели надолго в тюрьмы, либо умерли (в основном, не без помощи со стороны). Встречались иногда гопники, которые находили повод придраться к Тёме, – то из-за ненормативной причёски, то просто из-за наличия очков. Но подобного тому, что произошло, наша парочка тогда совершенно не ожидала… В один субботний вечер навстречу им из переулка вдруг вышло с полдюжины типичных гопников с характерными стрижками и в соответствующей одежде. При виде этой шайки Нина вдруг заплакала, вся сжалась, бросилась в сторону от Артёма и обняла растущий близ дороги каштан, оцепенело глядя на бандитов, будто кролик на удава. Артём было попытался, как это тогда называлось, "разрулить ситуацию", ведь со времён отмороженных 90-х среди гопоты было не принято задевать парочки… Как вариант, он надеялся откупиться деньгами… Однако же, не успел он и слова сказать, как получил удар в печень, потом в лицо, и упал.

Кто-то пинком откатил его с пути, и шайка устремилась к Нине… Артём услышал пару глухих ударов человеческими конечностями о человеческое же тело, потом – плач Нины, напоминавший щенячий скулёж. Он приподнялся на локтях, пытаясь из хаоса мыслей выхватить некое полезное руководство к действию. Как раз в этот момент главный гопник проходил мимо, и Тёма, ещё особо не соображая, просто бросился на него, словно хорёк на петуха, схватил за руку и зубами вгрызся в палец.

Слава всем богам, вожак не сообразил просто сильно двинуть кусаемой рукой в сторону кусающих её зубов, иначе Тёма бы эту историю пересказывал куда как более невнятно… если бы вообще перескзывал… Но главгоп испугался. Неловко ударил Артёма по черепу, дёрнул руку к себе. А Артём тем временем увидел в кармане врага рукоять ножа и ловко этим оружием завладел.

Тут Артём вынул из поясных ножен и положил на стол перед Витьком тот самый нож, – довольно неплохой, учитывая то, у кого он был изъят. Мимо проходившая официантка было встревожилась, но её быстро уверили, что никакой резни и даже поножовщины в их заведении не предвидится.

Итак, Артём цапнул вожака по предплечью его же ножиком, и промахнувшийся акела с криком бросился в сторону. Артём встал, держа в зубах кусок чужой кожи, натянуто улыбась сочащимися своей и чужой кровью губами, шипя, как дворовой кот, и поднимая над собой слегка окровавленный нож… Что-то из этого, видно, подействовало, поскольку суровая банда вдруг обратилась в обычную шпану и ретировалась подальше от "психа" – кто пятясь и кроя матом, а кто – просто бросившись наутёк.

Тёма кинулся к Нине, сел рядом с ней на газон и долго её утешал. У неё были синяки на скуле и на боку, куда её пнули, больше никаких травм не наблюдалось, однако, рыдала она невыносимо. С трудом он смог её заставить подняться на ноги, пришлось напугать тем, что "они могут сейчас вернуться". Наша парочка добралась до дома, где Тёмка продолжал утешать подружку до тех пор, пока их отношения не перестали быть платоническими.

4.

Так они и жили с тех пор. До четвёртого Тёмина курса всё шло относительно неплохо. За это время бизнес владельца кассетного киоска успел накрыться медным тазом, Нина успела поработать в "МакДональдсе", а потом внезапно устроилась в местную библиотеку – как ни странно, библиотекарем. Артём знал к тому времени, что на библиотекаря учатся долго, но Нина как-то невнятно объяснила это какой-то "тётей Полиной", которой Тёма и в глаза не видал, но которая своими внезапными финансовыми вливаниями иногда обеспечивала им неплохую жизнь в тех рамках, к которым они привыкли. Ладно, подумал он, может, какой-то блат. Он уж слишком привязался к своей подружке чтобы придираться к таким мелочам.

А в начале своего четвёртого курса Артём лишился работы. Интернет-кафе сменило владельца, и вместо рыжего весельчака начальником теперь стал невыносимо придирчивый хряк, нисколько не разбиравшийся в компьютерной грамоте, который не собирался (да и не сумел бы) подменять Тёмку в выходные, да ещё и сократил дневных админов… И наш Тёмка вылетел из своего уютного клуба, как пробка, поняв, что не сможет в таком случае совмещать учёбу и работу… Ладно, кому мы врём? Вылетел он потому, что не выдержал и послал своего нового начальника на три буквы, и нет, эти буквы складывались не в название острова "Гоа".

Нина утешала Артёма. Но он, как часто бывает в подобных случаях, всё равно загрустил и запил. Начал пропускать пары. А потом и целые дни… И в один такой день он хватился Нины. Её попросту нигде не было. Он встревожился, но модными мобильными телефонами они тогда так и не обзавелись, и ему оставалось лишь метаться по квартире, подобно льву в клетке, когда она, наконец, явилась. Был третий час ночи. Она объяснила это тем, что находилась в библиотеке.

Артём, конечно, был не из подобных Отелло ревнивцев, но всё же ему было интересно, где пропадала его милая подружка, с которой ему приходилось делить и без того безнадёжно мизерный "семейный" бюджет. В тот же вечер Нина сдалась его увещеваниям и рассказала кое-что о некой библиотеке. И рассказала она такое, во что Артём не поверил, как не поверил бы и всякий здравомыслящий человек. Не будем усложнять рассказ её неразборчивыми речами, ограничимся тем, что назавтра (к счастью, это была суббота) Нина привела своего ревнивца за руку в парк близ местной лодочной станции.

Вернее, к одному странному сооружению в том парке. Это было нечто непонятное, оставшееся с советских времён, с виду напоминавшее фасад очередного "дома культуры", но стоявшее прямо перед невысоким обрывом над рекой. Над входом красовалась белая пятиконечная звезда в окружении колосков, а пафосные дорические колонны были испоганены надписями, извещавшими о том, что Цой жив, а Вася – лох.

"Смотри же", – сказала Нина. Держась за руки, они сделали шаг вперёд и… Она растворилась в воздухе. А он остался на месте.

5.

Вернувшись через пару часов, она подбежала к Артёму, слепо рыскавшему в районе её исчезновения, бросилась его обнимать и целовать, извиняясь за то, что напугала его. Приведя совершенно ошалевшего возлюбленного домой, Нина отпоила его чаем с коньяком, после чего поведала свою удивительную историю.

Итак, как оказалось, Нина, работая библиотекарем, абсолютно случайно, гуляя одна по парку, обнаружила в вышеупомянутых руинах некий проход в некую Библиотеку (именно так, подчёркивала она, с заглавной буквы). По словам Нины, в этой самой Библиотеке, находившейся неведомо где, имелись все книги, когда-либо написанные людьми. И эта Библиотека была, насколько удалось узнать Нине, большущей. Явно больше местного цирка, хотя неизвестно, во сколько именно раз. По мнению Нины, Библиотека располагалась в древней пирамиде инков на территории Мексики. Артёмовы комментарии о том, что инки жили несколько южнее, и о том, что мезоамериканские пирамиды не бывают настолько огромными, снесло пылом и жаром Нининых рассказов.

Так или иначе, по словам Нины получалось, что она посещает некую библиотеку, нет, Библиотеку – она всегда произносила это слово так, что первая буква прямо явственно представлялась в виде большой золотой буквицы. Так вот, в этой Библиотеке имелось чуть ли не бесконечное множество книг, одна увлекательнее другой. Ещё, по словам Нины, в этом учреждении служили некие карикатурные уродцы, напоминающие каких-то мутантов из комиксов. Особенно ей запомнился человек с руками и ногами метра по четыре длиной, который по её просьбе принёс ей книгу с двадцатиметровой высоты (да, книжные шкафы там были колоссальные и в плане высоты тоже). Ещё в Библиотеке имелись уютные диванчики и даже небольшие кафе, где можно было подкрепиться в ходе утомительного чтения.

Артём частенько чувствовал желание, слушая Нинкины рассказы, покрутить пальцем у виска и отвести подружку на проверку в дурдом. Но тут же вспоминал, как она в его присутствии растворилась в воздухе, и начинал думать, не пора ли ему самому в этот самый дурдом сходить на проверку общепринятой психичности. Тем более, ему всё это начало нравиться, особенно когда Нина стала приносить отрывки из Библиотечных книжек, переписанные в тетрадку-96-страниц. Тёма предпочёл тогда счесть, что сожительствует с гениальной писательницей, пусть и больной на всю голову, но время от времени он вспоминал о факте растворения её в воздухе, и тогда ему становилось жутко.

Однажды Нина, пропадавшая до этого трое суток, принесла домой толстую, пахнущую плесенью, книгу. Книга была написана от руки чёрными чернилами на пергаменте и переплетена чьей-то кожей, инкрустированной металлом, похожим на золото. Нина отчаянно била Тёму по рукам, когда он пытался коснуться книги, и целый месяц переписывала её от руки, хотя текст книги больше всего напоминал славянский времён князя Владимира. Она тщательно перерисовывала непонятные символы и отмахивалась от предложений Артёма отсканировать книгу на недавно приобретённом, тогда ещё новомодном сканере. Спустя месяц Нина исчезла на одиннадцать часов и вернулась без книги. "На неё очередь большая, – сокрушалась она, – все хотят почитать". К сожалению, Артём сейчас не располагал ни одной страницей перерисованных букв из настоящей "Книги Велеса".

Так или иначе, его возлюбленная стала для него скорее уж неким прикосновением к неведомому. Женщин-то в мире много, а вот посетительниц этой таинственной Библиотеки среди них – искать и искать.

6.

Шло время. Артём закончил университет и устроился работать по специальности – учителем биологии в одной из школ в получасе езды от места их проживания. Они с Ниной поженились, и при этом даже присутствовали Тёмина мама и загадочная Нинина опекунша тётя Полина. Свадьба не была шумной, брачующиеся просто расписались и пережили небольшое застолье с немногочисленными родственниками и друзьями.

В первую брачную ночь они не занимались любовью и даже не считали подаренные деньги. Они сидели на балконе, пили подаренное вино и говорили о звёздах, рассматривая этот самый объект беседы. Вот ведь парочка извращенцев!

Ну а что было потом? Потом была пара лет семейной жизни. И Артём не испытал восторгов от такой жизни. Для начала, как мы уже говорили выше, готовила Нина отвратительно. Но это можно было бы и терпеть.

Дело в другом. Постоянные бегства Нины неизвестно куда измотали его. Да, он пытался ей верить во всём, что она рассказывала – но, мой уважаемый читатель, разве ты бы в такое поверил? Много раз Нина пыталась провести Артёма в свою Библиотеку. Не только через тот странный фасад, о нет! Через арку, сплетённую ветвями двух деревьев в парке, находящемся на другом конце этого долговязого города. Через ворота заброшенной фабрики. Через не менее заброшенную станцию местного метро. Нет! Всегда она исчезала при проходе сквозь эти места, ну а он оставался ждать и страдать и пить на кухне горький чай.

В один из дней она вернулась с лицом нашкодившей кошки. Она не стала целовать и обнимать мужа, лишь взяла его за руку и не отпускала её ни разу за этот вечер.

Под конец вечера Артём узнал, что Нина беременна. И ещё он узнал о том, что это не его дитя.

6,66.

Вы ведь помните вообще Витька, собеседника Артёма? Ранее он был в этом рассказе маловажен, поскольку все его реплики ограничивались междометиями "ага", "ого" и "угу". Но вот в эпизоде о супружеской измене почему-то Витёк всё-таки перебил Артёма. Наш машинист, или кто он там, начал что-то рассказывать и доказывать Тёме, перекрикивая певшего из кабацкого радио Сюткина.

Лицо Артёма вдруг стало каменным.

Какого цвета ботинки?громко и внятно проговорил он, перебивая Витька. Посетители и персонал кабака дружно оглянулись в их сторону.

Витёк осёкся. Витёк замолчал.

Ты знаешь, – заговорил Артём.Эти ботинки до сих пор там. И они до сих надеты.

Зелёные, – прошептал Витёк, глядя на удава. – Зелёные ботиночки у индуса того, бедняги.

Так вот, я тебе не рассказал всё. Они до вершины не долезли. Хотя думали, что долезли. Они с друзьями свой флаг поставили всего где-то на 8600. Полтораста метров до вершины не долезли, индусы-то, среди вьюги не поняли, где именно находятся.

Артём посмотрел на собутыльника. Лицо Витька сморщилось, его рот застыл в так и не произнесённой фразе.

Артём ужаснулся. Профессор правду говорила: ментальное воздействие на пьяных ослабевает (в чём он имел случай сам убедиться). Зато когнитивка на тех же пьяных работает непредсказуемо. Он попытался представить себе, что сейчас чувствует Витёк. Представить было несложно – Витёк дрожал от несуществующего холода.

Глаза Витька наполнялись слезами. "Как же так?" – спрашивало всё выражение его лица. Артём ужаснулся: когнитивка действовала слишком уж сильно. Собеседник, сам того не понимая, медленно скрючивался в позу умирающего от холода человека.

– Витёк, да не парься, чё ты? – воскликнул Артём, толкнув собутыльника в плечо. – Ну не там флажки втыкнули, с кем не бывает? Они ж во имя Будды туда попёрлись, я ж говорил. Во имя Бо-га, Витёк, Господа нашего, про которого иконы. Ну не долезли они, это у альпинистов бывает, но Бог же ж не дурак, что ж он, такой жертвы разве не оценит? Не парься, дружище, тот чувак в зелёных ботинках ушёл к своему Будде, то есть, к нашему с тобой Богу.

Витька попустило. Он извинился и ушёл в туалет. Только сейчас доктор Алёнов почувствовал флэшбэк от им же применённой когнитивки. Только сейчас ему стало страшно одиноко и холодно, и он снова ужаснулся тому, что сделал с Витьком. Нуар Алёнов едва удержался от того, чтобы обнять официантку, которая бы, конечно же, не поняла такого порыва его души. Однако, тут вернулся из туалета Витёк, и Нуар кинулся его обнимать, спасая себя от адской пустоты и холода внутри.

[ДАЛI БУДЕ]

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 License