Черновик

О Фонде. Разрозненные заметки.

Предварительные мысли: а) Сетевые структуры, авторское отсутствие, коллективное творчество б) безличность в) деантропологизация, излишнесть персонажа г) парралелизм с Л. д)

О фигуре умолчания (Фай)

Фигура умолчания является наиболее частым литературным приёмом, используемым в статьях Фонда. Это то, что сразу бросается в глаза, когда возникает мысль каким-либо образом охарактеризовать специфику письма в Фонде. Данная фигура очевидна для каждого читателя, правила её использования уже описаны в отдельном эссе и никаких сомнений в её эффективности нет; более того, непривычно видеть статью на которую не распространяется власть этой неизменной фигуры, статью не отмеченную анонимным присутствием неизвестного цензора, налагающего запрет на полное читательское знание. Рассматриваемую фигуру в статьях Фонда репрезентируют множество приёмов, сущностно идентичных: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ], чёрные плашки (████), показательное отсутствие материала (самый яркий пример - отсутствие четвёртой экспедиции на территорию SCP-087, здесь умолчание открыто демонстрирует свою сущность о чём мы скажем ниже), недостаточность уровня допуска и, реже всего, некоторая принципиальная невысказываемость. Все разновидности молчания в данном случае служат не только желанию напугать читателя, но и некоторым другим целям о чём речь и пойдёт ниже.

Однако во-первых следует высказать самый очевидный и уже набивший оскомину тезис о том, что "наибольший испуг вызывает неизвестное". Это, вероятно, самый прямой путь трактовать фигуру о которой здесь идёт речь. Мы повторим аргументацию данного типа: читатель обретает требующееся от него напряжение и готовность к испугу не тогда, когда существует нечто, что очевидно представляет опасность (монстр на свету, полностью открытый взору в случае кинематографа, полностью описанный в тексте в нашем случае), но тогда, когда существует знание того, что нечто представляет опасность, но не существует знания того, что именно представляет опасность (в случае кинематографа мы видим лишь отдельные части чудовища в кадре, мелькающие в темноте или слишком быстрые, чтобы глаз мог составить из их размытых движений единое тело страшного, либо видим не чудовище, но лишь последствия и доказательства его присутствия, например, тела жертв). Подразумевается, что воображение читателя/зрителя всегда создаёт образ чего-то более страшного, чем то, что может представить ему автор. Создаваемый образ "более страшного" не имеет никаких конкретных характеристик и не может быть визуализирован, поскольку он абсолютно абстрактен и, в сущности, ничего из себя не представляет кроме констатации "чего-то жуткого". С этим связано часто возникающее разочарование после того, как монстра достают из темноты умолчания: на свету оказывается что ничего интересного он из себя не представлял, поскольку никакой конкретный образ не может репрезентировать для нас абстрактное понятие "жуткого", которое и обеспечивало нам волнительную увлечённость чудовищем. Здесь проявляется неизбежность недостатачи, которая обязательно вызовет у читателя фрустрацию. В таких случаях неверно говорить, будто читающий или смотрящий нафантизировал или вообразил нечто гораздо более изощрённое и сложное, чем задумывалось автором, поскольку, как правило, все измышления читателя были абсолютно абстрактны (когда они принимают конкретную форму, он ими сам не удовлетворяется) и, когда он вменяет в вину автору несоответсвие планке собственных ожиданий, он демонстрирует, что автор чего-то всё таки добился: вызвал у читающего или смотрящего ожидания. Часто наиболее разумным в подобных случаях будет не доставать монстра на свет (что, разумеется, часто вызывает иной вид фрустрации, впрочем, гораздо менее резонный).

Таким же образом это функционирует и в рамках Фонда: наиболее известный пример - SCP-239. Перед нами существует нечто, что утверждает себя как "невыносимо жестокое и ужасное". Оно создаёт целую сцену умолчания, состоящую из изощрённых условий содержания, множества удалений данных, полупрозрачных намёков и скрытых в тексте мрачных стихов. Если мы отвлечёмся от точки зрения читателя, которая говорит нам, что данная сцена служит для того, чтобы скрыть от нас некую мрачную тайну, о которой не стоит говорить в приличном месте, то поймём, что, разумеется, тайна не дана заведомо, она не присутствует в тексте и не заложена туда её автором (даже если автор скажет, что он её туда заложил, то мы имеем полное право пожать плечами и удивиться его глупости). Тайна конструируется посредством умолчания и утверждения тайны, то есть при не сначала присутсивует тайна, а после появляется комплекс мер, которые описываются автором и призваны эту тайну скрыть, но, напротив, сначала присутствует комплекс мер по скрытию, а потом появляется тайна, она конструируется этим комплексом мер.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 License