Искусственная бесконечность
рейтинг: +7+x

Часть первая. О том, как мы снова искали.

Я внимательно смотрел в её зелёные глаза. В них не было ни страха, ни удивления, ни даже обыденного для неё притворного волнения от ожидания. Не знаю, почему она обычно притворялась. Точнее сказать, знаю, но она никогда не хотела и не бралась обсуждать со мной причины своего поведения, которое она старательно подстраивала под меня, однако никогда не понимал этого её притворства. Я всегда считал, что мы должны быть открыты между собой и должны сообщать друг другу любую информацию, обсуждать любые темы, поскольку работать вместе нам придётся, возможно, до конца своих дней, и если из-за её сокрытий истинных мотивов и постоянных умалчиваний нам придётся разойтись, то ей же и будет хуже от вечной недосказанности, от которой ей больше никогда не избавиться. Но ей всегда было комфортнее обходить личные темы стороной, избегать обсуждения нас с ней. Глупо и нелогично для меня, но всё относительно, верно? Может, она всё воспринимает иначе и ей так легче? Я решил никогда не тревожить её по этому поводу, таким образом сложив с себя всю ответственность.

Вокруг нас - сплошное кукурузное поле и нет ничего, кроме неё, меня и этой жуткой огромной травы. Никогда не любил кукурузу, особенно после того случая на море, когда я объелся початков, а затем получил солнечный удар, после чего весь оставшийся отдых я провёл в постели с ужасными головными болями и тошнотой.

Уже замолчали сверчки, не пели птицы, не слышно было даже шелеста листьев от ветра. Было совершенно непонятно, кто за кем следует: то ли мы замолчали и не шевелились вместе со всем миром, то ли весь мир замер, последовав за нами. И словно мир замер не просто так, а чтобы уличить нас в чём-то, чтобы отследить нас, чтобы найти, вытащить на обозрение всем и осудить, обвинить. Но в чём? В нашей очередной затее? По телу пробежались мурашки. Не стоит думать об этом, слишком легко уводит в паранойю. Это всё не ново, это всё пустое.

Тем не менее, “замершее” время никак не давало мне покоя и я посмотрел на часы, чтобы убедить себя в том, что всё в порядке. Секундная стрелка размеренно выписывала свой очередной круг, остальные стрелки показывали на 9 и на 30. Или 6 и 45, тяжело с первого взгляда понять мои часы со стрелками одинаковой длины и толщины. Давно пора было бы их сменить, но они мне нужны, особенно сейчас, при приближающемся волнении. В любом случае, судя по тусклому солнечному свету и отсутствию солнца на небе, сейчас девять вечера.

- Всё ещё работают? - спросила она.

- В каком смысле?

- Успокаивают? - она кивает в сторону часов.

- Да.

- Вот и мне спокойно с тобой.

Она улыбнулась, опять эта притворная улыбка. В чём она пытается меня убедить? Что всё в порядке? Что она не волнуется? Эффект часов не может на неё распространяться, какие глупости, как она вообще может мне так открыто лгать?

- Когда начнётся? - в её голосе, несмотря на её ложь о спокойствии, чувствовалось волнение, причем, что удивительно, на этот раз оно не казалось притворным. В этом уже соблюдается определённая закономерность. Когда ей всё равно, то она изображает волнение, а когда доходит до настоящего беспокойства, то она старательно, но плохо, изображает безмятежность. Тем не менее, мне показалось важным подбодрить её:

- Информатор сказал, что около 10 вечера. Не волнуйся, в этот раз всё так же, как и раньше, всё будет хорошо.

Снова притворная улыбка и она через силу выдавливает:

- Надеюсь, он прав.

Мы прождали почти до полуночи, почти всё это время мы провели молча, делая замечания на тему перемен погоды или температуры, однако резких колебаний мы так и не застали. Совсем стемнело, выглянула тусклая луна и окрасила окружающие нас заросли в жёлтый цвет. Жутко хотелось есть, но не хотелось спать, невозможно спать, когда у вас сильное нарушение сна. Я запросил у неё температуру в очередной раз, двадцать градусов.

- Как оно вообще должно выглядеть, какой формы, насколько оно опасно в этот раз? - её явно начали одолевать то ли сомнения, то ли голод. Её тон всегда всё выдавал, несмотря на иной смысл сказанного. И даже если она подразумевала, что заинтересована, что ожидает того, что произойдёт, то её тон говорил лишь о желании убраться отсюда как можно скорее.

- Туман. Думаю, не страшнее процентов десяти.

- В смысле, какая-то сущность?

- Нет, просто туман, - я пожал плечами. Информатор так и сказал, так что я не врал.

- И где ты берёшь этих информаторов?

- Ну, есть специализированные сайты, доступные только через специализированные браузеры, это несложно, если разобраться, сложность в другом…

- Температура упала на два градуса, - она меня перебила.

- Ну да, уже стемнело, и…

- Нет, упала за последние полминуты.

- Ну да, говорю же…

- Ещё три градуса.

Стало действительно немного прохладнее. Я снял рюкзак, параллельно оглядывая её: при свете луны она даже показалсь мне привлекательной. На несколько секунд я задумался о том, что сейчас было бы, если бы мы состояли в отношениях. Чай в термосе, плед и ожидание в объятиях? Ну нет, ни в коем случае, необходимо действовать профессионально. Откуда вообще в моей голове могут взяться подобные мысли?

Из рюкзака я достал два свитера. Хоть сейчас и лето, но мы прихватили их на всякий случай, поскольку нужно учитывать все обстоятельства, с которыми мы можем столкнуться. Я ещё раз взглянул на неё, и на этот раз вход в воображение был осуществлён не под моим контролем, возникло странное ощущение, будто всё происходящее должно быть иначе, а предыдущие картины промелькнули ещё чётче.

- Всё в порядке?

- Да, - я вернулся на Землю и протянул ей свитер, стараясь не смотреть на неё, но неведомые силы будто подхватили меня и заставили обнять её. Стоп, что? Я открыл глаза и увидел, что стою на том же месте и держу свитер, а она всё так же замеряет температуру, - Стой, нет, что-то не так.

- Какие-то странные ощущения?

- Да, каких не должно быть, держи свитер.

- Спасибо, - она оделась и резко прекратила все движения, начав тяжело дышать, - у меня кровь во рту.

Меня передёрнуло.

- Что? Сплюнь.

- Нет, прошло, всё в порядке. Показалось, наверное.

- Температура?

- Уже около 13 градусов. Но, почему-то, не так холодно, как должно быть. - она начала совершать какие-то манипуляции руками возле своего лица. Я мог еле разглядеть её и только сейчас понял, что луна исчезла, поскольку над нами сгустились то ли облака, то ли туман начал опускаться прямо над нами. - Ой.

Она начала прерывисто дышать и, судя по тону, дрожать.

- Что сейчас-то не так?

Ответом был плевок.

- Что случилось? Говори со мной.

- Кровь была, просто я её не чувствую. И запахи не чувствую.

Я прислушался к запахам, был слышен обычный для этого времени года и суток запах травы, росы и… И она тут же перебила мои мысли:

- Мне страшно, подойди ко мне.

Такого откровения от неё я не ожидал и двинулся в её сторону. Я осознал, что не вижу её, а передо мной сгустился туман. Меня охватил страх, впервые за весь опыт наших прогулок, но страх не из-за происходящего, а за неё. Я шагнул в сторону тумана и он расступился, равномерно распределившись вокруг. Я протянул руку и быстро зашагал в ту сторону, где была она, но её уже не было ни видно, ни слышно, затем где-то с минуту бродил вокруг, пока не услышал крик в метрах двух справа от себя. Это был её голос и я моментально бросился в ту сторону. Она лежала на земле, лицом книзу и не шевелилась. Я встал на колени перед телом и перевернул её. Ужас захватил меня в свои объятия: на ней не было лица. Не было в прямом смысле: глаза, нос и рот затянулись кожей, брови опали, а челюсть беспомощно шевелилась.

- Нет, нет, нет.

Первое, что мне пришло в голову - ей не хватает воздуха. Я снял рюкзак и достал ручку, и, нащупывая на трахее место под гортанью левой рукой, замахнулся ручкой в правой. Я почувствовал, что её кожа стала мокрой и липкой, присмотрелся и выронил ручку: её кожа начала кровоточить. Моё тело начало дрожать. Я никогда не испытывал страха настолько сильного, как сейчас.

- Что за хуйня.

Я отпрянул назад, а от страха меня трясло. Кажется, я больше не контролировал себя. А в голове снова возникали картины того, как мы могли бы быть вместе. Как сидели бы дома и вместе готовили еду, как пили бы какао под пледом и смотрели мультфильмы. Нет, сопротивляйся, отгоняй, этих мыслей не могло быть у тебя, это всё воздействие аномалии.

Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на земле. Я встал и двинулся вперёд в надежде найти её снова и забрать её тело отсюда, чтобы похоронить. И почему мы не стали брать фонари? Глупая девчонка, это ты во всём виновата, зачем ты вообще ходила со мной, зачем ты напоролась на это первой? И почему похоронить? С чего я взял, что она умерла? Одна только кукуруза вокруг, но нет её. Стоило только подумать об этом и тут же головой я задел что-то холодное, мокрое и липкое, после чего моментально остановился и отодвинулся назад. Я почувствовал кровь во рту, но тут же ощущение пропало вместе со всеми ощущениями на языке.

Я протянул руки, чтобы прощупать предмет. Это была голова. Её оторванная голова. Лица всё так же не было, а кожу покрывала кровь. Снизу прощупывалась трахея, глотка, позвоночник и другие куски плоти. Я видел вещи и похуже, но от мысли, что это - тот человек, с которым я знаком большую часть своей жизни и разговаривал минут пять назад, мне стало не по себе и я упал на землю. Кажется, часы больше не охраняли меня. Я попытался нащупать часы, но их не было на моей руке. Как не было и руки до локтя. И почему я этого не чувствую? Как и крови, которая, кажется, стекает теперь изо рта в глотку и трахею. Я откашлялся, но желание откашливаться тут же пропало вместе с неприятными ощущениями в груди. Я услышал её голос:

- А ты знаешь, я всегда хотела быть с тобой. Жаль, что ты не видел этого.

- Ты могла со мной поговорить, ты могла действовать, как тебе заблагорассудится, почему ты решаешь за меня, что мне нужно?

- Ты всегда был глуп, несмотря на свои способности к познанию.

- Ты была глупее.

Я вдруг понял, что не говорю сам, но и не слышу ничего кроме неё. Оставшейся левой рукой я прощупал свой рот: он затянулся кожей, но нос пока ещё был цел и я мог дышать. Я попытался нащупать уши: они были в порядке, но всё равно я ничего не слышал. Глаза тоже уже не было на месте, и я перестал чувствовать руку. И снова услышал её голос:

- Не пытайся, это бесполезно. Ты потерял и слух и зрение и скоро перестанешь дышать.

- Почему я тебя слышу?

- А почему ты говоришь?

- Может, я и не хочу умирать?

- Это не смерть, не воспринимай её так. Впереди у нас вечность. Просто возьми меня за руку, и мы уйдём.

Я протянул, как мне показалось, руку и увидел перед собой девушку: она была прекрасна и тянула руку мне в ответ, а вокруг был лишь туман. Затем я услышал ещё голоса, не только её, и начал понимать больше и знать больше. И мы сидели под пледом и пили какао. Я слышал голоса и растворялся в них.

Часть вторая. О том, как он меня бесит.

“SCP следует содержать в контейнере из <…> объект способен отнимать органы или части органов человека, получающие информацию из окружающей среды, либо посылающие информацию, что наводит на вывод о том, что объект привязан к контакту человека с другими людьми и лишает его таковых (см. Протокол экспериментов) <…> История обнаружения. <…> Двое подростков обнаружены без органов чувств, включая глаза, обонятельные рецепторы слизистой носа, вкусовые сосочки языка (прим. отсутствие обнаружено после вскрытия, из-за недоступности этого органа вследствие зарастания преддверия рта кожей и соединительной тканью, было решено произвести разрез на месте, где предположительно в норме должны находиться губы), всё среднее и внутреннее ухо, включая преддверие, улитку и вестибулярный аппарат, а также абсолютно все известные рецепторы кожи (тельца Мейснера, колбы Краузе, тельца Фатера-Пачини и др.), а также все известные рецепторы мышц и внутренних органов, все они замещены либо РВСТ, либо гиалиновыми хрящами<…>также соединительная ткань обнаружена в виде поперечной пластинки посередине шеи девушки, ориентировочно - прямо над гортанью, (около 5 мм), и точно такая же вокруг места, где ранее находился локтевой сустав, у парня (около 3 см)…”

- Скотина.

Я никогда в жизни не злился настолько сильно. Дочитав документ, я быстрым шагом вырвался в коридор и двинулся в сторону его кабинета. Я невероятно сильно хотел его убить и был действительно готов это сделать, из-за ненависти не заметил, как быстро настиг дверь и вошёл. Зайдя в его кабинет, я обнаружил его, спокойно сидящего за столом, улыбающегося и смотрящего в мою сторону.

- А я тебя ждал.

- Ты знаешь, кто ты после этого?

- Ну же, тише, давай лучше коньячка хорошего, как думаешь?

Он отодвинулся на стуле, открыл ящик и вытащил из него бутылку и два стакана для виски. Закрыв ящик, он без колебаний стал разливать пойло по стаканам и вытянул руку с одним из них. Я начал злиться только сильнее:

- Я тебе оторву эту руку, как ты сделал с теми детьми.

- Ну, во-первых не детьми.

Он оставил свою первую попытку меня напоить и встал из-за стола, после чего размеренным шагом начал его обходить, параллельно начав рассказ:

- Они знали, на что шли. И я тут не причём, они сами напоролись на этот объект. - он обошёл стол и сел на него передо мной. - Почему ты вообще решил что я в чём-то виновен? Я же просто курирую объект.

Он даже не умел оправдываться и правильно скрываться, только неаккуратно бросался фразами, всё стало только очевиднее. Я не выдержал и резким движением двинулся к нему, схватил его за ворот и положил на стол.

- Я тебя убью, клянусь всем, что у меня есть, я найду доказательства и убью тебя. Ты думаешь, я не вижу, чем ты тут занимаешься? Мы же все договаривались, мы решили оставить детей в покое, а обнаруженные ими аномалии брать на содержание. У них были шансы, у них могла быть своя жизнь, но ты, сука, всё порушил. Мы хотели взять их на работу после университета, почему ты не мог просто подождать и сделать так, как решено было общим советом?

Но он лишь улыбался и смотрел мне в глаза. Это меня раздражало всё больше и больше. Он лишь мягко пробурчал:

- Успокойся.

- Успокойся!? Да как ты смеешь! Я видел, как ты испытывал эту штуку на расходниках, видел, как ты лично следил за всем, я читал документацию по твоим проектам и знаю, что скрывается под отчётностью об обычных исследованиях. Не делай вид, что твой проект с ней не связан, не делай вид, будто не был знаком с объектом ранее, сукин сын!

Я услышал щелчок взведенного курка и почувствовал, как жёсткий цилиндрической формы предмет упёрся мне в живот.

- Тебе не кажется, что у тебя уровень допуска маловат для таких документов?

Я начал медленно подниматься обратно и отпускать его воротник. В мой живот упирался пистолет, лежащий в его руке.

- Не маловат, в самый раз.

- А мне кажется, что с сегодняшнего дня маловат. Ты пойми, это не мой проект, это проект твоего и моего начальства, их прямой указ. Совет был созван на один раз, только ради таких сердобольных, как ты, - его рука задрожала. - Я может и не хотел этого, а только защищал будущее себя и своей семьи, как и все мы того хотим?

Я начал шагать назад, а он продолжил:

- Давай сделаем вид, что этого разговора не было? А я промолчу о том, что ты со своим уровнем допуска полез туда, куда не следует?

Я развернулся и пошёл к двери:

- Я тебя ненавижу. Ненавижу, ты хуже своих объектов.

- Прости меня.

Прозвучал выстрел. Я знал, что этим может закончиться. Сюжет клиширован до невозможного, типичен для любой детективной драмы или нуара. Однако я одного не учитывал: что реальность и статистика жестоки и вполне могут сойтись на мне. В любом случае, я рад, что всё скоро закончится, всё равно не хотел бы мучать себя до конца своей жизни тем, что они сделали и чему я не смог помешать. Постепенно начал терять сознание. Дальше я приходил в себя только на какие-то мелкие отрезки времени. Почувствовал, как меня несли по коридорам то ли в каталке, то ли на носилках. Затем видел только, что связан и лежу в камере содержания, где когда-то был один из объектов, закрепленных за мной, ныне списанный, и истекаю кровью. Больше не в силах подняться или что-то сказать, а со мной только ужасная боль в животе и жар, да холодная плитка пола, упершаяся в щёку и ничего кроме мук, от которых сознание медленно покидает меня. А потом перестал чувствовать это и чувствовал только любовь и спокойствие. И больше не жалел о том, что сделал или не сделал в своей жизни. Я слышал голоса и растворялся в них.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 License